Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: #средневековье (список заголовков)
15:19 

they stay down deep
Keys of Solomon

"The Key of Solomon is the most famous and important of all Grimoires, or handbooks of Magic. As A.E. Waite has stated (BCM, pg. 58) "At the head of all, and, within certain limits, the inspiration and the source of all, stands the Key of Solomon. ... Mr. Mathers' presentation of the Key of Solomon, which is still in print, though the work of an uncritical hand, must be held to remove the necessity for entering into a detailed account of the contents of that curious work. ... The Key of Solomon can scarcely be judged accurately in the light of its English version, for the translator, preternaturally regarding it as a highly honourable memorial of lawful magic, has excised as much as possible the Goëtic portions, on the ground that they are interpolations, which is of course arbitrary."

Mr. Waite's harsh criticism is hardly justified. In fact, Mathers excised very little. Actually, three of the four significant excisions are operations dealing with love magic (Colorno, chapters 11-13: The experiment of Love, and how it should be performed; The experiment or operation of the fruit; Of the operation of love by her dreams, and how one must practice it. The fourth excision is chapter 14: Operations and experiments regarding hate and destruction of enemies.)

It is true that the Mathers edition would not be considered critical by modern standards of scholarship (but Waite's editions of various esoteric texts leave far more to be desired than Mathers'). Especially wanting are a proper critical apparatus, an analysis of the relation between manuscripts, and better utilization of the Latin and Italian manuscripts. Nevertheless, this edition has stood the test of time."


 photo KZyeCCAFTQU_zps6whmir37.jpg

@темы: #средневековье, #occultism, #Kyrie_eleison

07:01 

they stay down deep
 photo kpynzne1lmc_zps9cmeri6p.jpg

"Фольклор и этнография Русского Севера"


Не затронутые татаро-монгольским нашествием в XIII—XV вв., севернорусские области сформировались как естественное хранилище народных бытовых традиций и народной художественной культуры. Они прославились замечательными образцами народной архитектуры, вышивки, резьбы, отчасти росписи. Здесь были открыты всемирно известные русские эпические песни (былины), записано большое количество старинных народных песен, причитаний и сказок, отличающихся неповторимым своеобразием и высокими художественными достоинствами.

Сборник, предлагаемый вниманию читателей, представляет собой один из первых опытов комплексного, разностороннего рассмотрения проблем этнографии и фольклора Русского Севера, которые разрабатывались в последние годы.



В сборник входят:

Т. А. Бернштам. Роль верхневолжской колонизации в освоении Русского Севера (IX—XV вв.)

И. В. Власова. Этнический состав населения в верховьях Северной Двины и ее притоков по переписям XVIII—первой четверти XX в.

А. В. Сафъянова. Народное крестьянское жилище Вологодской области. (По материалам экспедиции 1966 г.)

Г. С. Маслова. Об особенностях народного костюма населения Верхне-

двинского бассейна в XIX—начале XX в.

A. А. Лебедева. Северные традиции в материальной культуре русских переселенцев в Забайкалье

И. Н. Уханова. Резьба и роспись народных мастеров северо-западного Поморья

B. А. Фалеева. Женский персонаж в русской народной вышивке

М. Л. Мазо. Об особенностях народно-песенной традиции одного района

К. В. Чистов. Текстологические проблемы поэтического наследия И. А. Федосовой

Б. Н. Путилов. Севернорусская былина в ее отношении к древнерусскому эпосу

В. Я. Пропп. Змееборство Георгия в свете фольклора

Г. Г. Шаповалова. Севернорусская легенда об олене

Н. И. Савушкина. Записи народной драмы на Онеге

А. Ф. Некрылова. Севернорусские варианты «Петрушки»

К. Д. Лаушкин. Деревянная фигурка антропоморфного существа из Старой Ладоги


ссылка на книгу

@темы: #folklore, #ART, #средневековье

14:03 

they stay down deep


Что такое средневековый человек



Средневековый человек — это в первую очередь верующий христианин. В широком смысле им может быть и житель Древней Руси, и византиец, и грек, и копт, и сириец. В узком смысле это житель Западной Европы, для которого вера говорит на латыни.

Когда он жил


По учебникам Средневековье начинается с падения Римской империи. Но это не значит, что первый средневековый человек родился в 476 году. Процесс перестройки мышления и образного мира растянулся на столетия — начиная, думаю, с Христа. В какой-то степени средневековый человек — это условность: есть персонажи, в которых уже внутри средневековой цивилизации проявляется новый европейский тип сознания. Например, Петр Абеляр, живший в XII веке, в чем-то ближе к нам, чем к своим современникам, а в Пико делла Мирандола, который считается идеальным ренессансным философом, очень много средневекового. Картины мира и эпохи, сменяя друг друга, одновременно переплетаются. Так же и в сознании средневекового человека переплетаются представления, объединяющие его и с нами, и с предшественниками, и в то же время эти представления во многом специфичны.

Поиск Бога


Прежде всего, в сознании средневекового человека важнейшее место занимает Священное Писание. Для всего Средневековья Библия была книгой, в которой можно было найти ответы на все вопросы, но эти ответы никогда не были окончательными. Часто приходится слышать, что люди Средневековья жили по заранее заданным истинам. Это лишь отчасти верно: истина действительно заранее задана, но она недоступна и непонятна. В отличие от Ветхого Завета, где есть законодательные книги, Новый Завет не дает четких ответов ни на один вопрос, и весь смысл жизни человека заключается в том, чтобы искать эти ответы самому. Конечно, мы говорим в первую очередь о мыслящем человеке, о том, например, кто пишет стихи, трактаты, фрески. Потому что именно по этим артефактам мы восстанавливаем их картину мира. И мы знаем, что они ищут Царство, и Царство это не от мира сего, оно — там. Но какое оно, никто не знает. Христос не говорит: делай так и так. Он рассказывает притчу, а дальше думай сам. В этом залог определенной свободы средневекового сознания, постоянного творческого поиска.


Жизнь человека


Люди Средневековья почти не умели заботиться о себе. Беременная жена Филиппа, короля Франции, умерла, упав с лошади. Кто догадался посадить ее беременную на лошадь?! А сын короля Англии Генриха. Вильгельм Этелинг, единственный наследник, с пьяной командой вышел ночью 25 ноября 1120 года на лучшем корабле королевского флота в Ла Манш и утонул, разбившись о скалы. Страна на тридцать лет погрузилась в смуты, а отец в утешение получил написанное в стоических тонах красивое письмо Хильдеберта Лаварденского: мол не переживай, владея страной, умей совладать и со своей скорбью. Сомнительное утешение для политика. Земная жизнь в те времена не ценилась, потому что ценилась другая жизнь. У абсолютного большинства средневековых людей неизвестна дата рождения: зачем записывать, если завтра умрет? В Средневековье был только один идеал человека — святой, а святым может стать только человек, уже ушедший из жизни. Это очень важное понятие, объединяющее вечность и бегущее время. Еще недавно святой был среди нас, мы могли его видеть, а теперь он у трона Царя. Ты же, здесь и сейчас, можешь приложиться к мощам, смотреть на них, молиться им днем и ночью. Вечность оказывается буквально под боком, зрима и ощутима. Поэтому за мощами святых охотились, их крали и распиливали — в прямом смысле слова. Один из приближенных Людовика IX Жан Жуанвиль, когда король умер и его канонизировали, добился того, чтобы для него лично у царственных останков отрезали палец.

Епископ Гуго Линкольнский ездил по разным монастырям, и монахи ему показывали свои главные святыни. Когда в одном монастыре ему принесли руку Марии Магдалины, епископ взял и откусил от кости два кусочка. Аббат и монахи сначала оторопели, потом закричали, но святой муж, судя по всему, не смутился: он-де «изъявил сугубое почтение святой, ведь и Тело Господне он принимает внутрь зубами и губами». Потом он сделал себе браслет, в котором хранил частицы мощей двенадцати разных святых. С этим браслетом его рука была уже не просто рукой, а мощным оружием. Позже он сам был причислен к лику святых.

Лицо и имя


С IV по XII век у человека словно нет лица. Конечно, люди различали друг друга по чертам лица, но всякий знал, что суд Божий нелицеприятен, на Страшном суде судится не облик, а поступки, душа человека. Поэтому индивидуального портрета в Средние века не было. Где-то с XII века глаза открылись: людям стала интересна каждая травинка, а вслед за травинкой изменилась и вся картина мира. Это возрождение, конечно, отразилось в искусстве: в XII–XIII веках скульптура обрела трехмерность, на лицах стали проявляться эмоции. В середине XIII века в скульптурах, сделанных для надгробий высоких церковных иерархов, начало появляться портретное сходство. Живописные и скульптурные портреты прежних государей, не говоря уже об особах менее значимых, в основном — дань условностям и канонам. Тем не менее один из заказчиков Джотто, купец Скровеньи , уже известен нам по вполне реалистичным, индивидуализированным изображениям, как в его знаменитой падуанской капелле, так и в надгробии: сравнивая фреску и скульптуру, мы видим, как он постарел!
Мы знаем, что Данте не носил бороды, хотя в «Божественной комедии» его облик не описывается, знаем о грузности и медлительности Фомы Аквинского, прозванного одноклассниками Сицилийским Быком. За этим прозвищем уже стоит внимание к внешнему облику человека. Также нам известно, что у Барбароссы  была не только рыжая борода, но и красивые руки — кто-то это упомянул.

Индивидуальный голос человека, иногда считающийся принадлежностью культуры Нового времени, слышится и в Средние века, но слышится долгое время без имени. Голос есть, а имени нет. Произведение средневекового искусства — фреска, миниатюра, икона, даже мозаика, самое дорогое и престижное искусство на протяжении многих веков, — почти всегда анонимно. Для нас странно, что великий мастер не хочет оставить свое имя, но для них подписью служило само произведение. Ведь даже когда все сюжеты заданы, художник остается художником: все знали, как изобразить Благовещение, но хороший мастер всегда вносил в образ свои чувства. Люди знали имена хороших мастеров, но никому не приходило в голову их записывать. И вдруг где-то в XIII–XIV веках они обрели имена.


Отношение к греху


В Средневековье, конечно, существовали вещи, которые были запрещены и карались по закону. Но для Церкви главное было не наказание, а раскаяние.
Средневековый человек, как и мы, грешил. Все грешили и все исповедовались. Если ты церковный человек, ты не можешь быть безгрешен. Если тебе нечего сказать на исповеди, значит, с тобой что-то не так. Святой Франциск считал себя последним из грешников. В этом заключается неразрешимый конфликт христианина: с одной стороны, ты не должен грешить, но с другой, если ты вдруг решил, что безгрешен, значит, ты возгордился. Ты должен подражать безгрешному Христу, но в этом своем подражании ты не можешь переступить определенную грань. Ты не можешь сказать: я Христос. Или: я апостол. Это уже ересь.
Система грехов (какие прощаемые, какие непрощаемые, какие смертные, какие нет) постоянно видоизменялась, потому что об этом не прекращали думать. К XII веку появилась такая наука, как богословие, со своим инструментарием и со своими факультетами; одной из задач этой науки была как раз выработка четких ориентиров в этике.

Богатство


Для средневекового человека богатство было средством, а не целью, потому что богатство не в деньгах, а в том, чтобы вокруг тебя были люди — а для того чтобы они вокруг тебя были, ты должен раздавать и тратить свое богатство. Феодализм — это в первую очередь система человеческих взаимоотношений. Если ты стоишь выше на иерархической лестнице, ты должен быть «отцом» своим вассалам. Если ты вассал, ты должен любить своего господина фактически так же, как ты любишь отца или Царя Небесного.

Любовь


Как ни парадоксально, многое в Средние века делалось по расчету (не обязательно арифметическому), в том числе и браки. Браки по любви, известные историкам, — большая редкость. Скорее всего, так было не только среди знати, но и у крестьян, но про низшие сословия мы знаем гораздо меньше: там не было принято записывать, кто на ком женился. Но если знать рассчитывала выгоду, когда выдавала своих детей, то беднота, которая считала каждый грош, — тем более.
Петр Ломбардский, богослов XII века, писал, что муж, страстно любящий жену, прелюбодействует. Дело даже не в физической составляющей: просто если ты слишком отдаешься своему чувству в браке, ты прелюбодействуешь, потому что смысл брака не в том, чтобы привязываться к каким-либо земным отношениям. Конечно, такую точку зрения можно считать крайностью, но она оказалась влиятельной. Если же как бы посмотреть на нее изнутри, то она — оборотная сторона куртуазной любви: напомню, что куртуазной никогда не бывает любовь в браке, более того, она всегда предмет мечтания об обладании, но не само обладание.


Символизм


В любой книге о Cредневековье вы прочтете, что эта культура очень символична. На мой взгляд, так можно сказать о любой культуре. Но средневековый символизм был всегда единонаправленным: он так или иначе соотносится с христианской догмой или христианской историей, эту догму сформировавшей. Я имею в виду Священное Писание и Священное Предание, то есть историю святых. И даже если какой-то средневековый человек хочет построить для себя свой мир внутри средневекового мира — как, например, Гильом Аквитанский , создатель нового типа поэзии, мира куртуазной любви и культа Прекрасной Дамы, — этот мир все равно выстраивается, соотносясь с системой ценностей Церкви, в чем-то подражая ей, в чем-то отвергая ее или даже пародируя.

У средневекового человека вообще очень своеобразный способ смотреть на мир. Его взгляд направлен сквозь вещи, за которыми он стремится увидеть некий миропорядок. Поэтому иногда может показаться, что он не видел окружающего мира, а если и видел, то sub specie aeternitatis — c точки зрения вечности, как отражение божественного замысла, являемого как в красоте проходящей мимо тебя Беатриче, так и в падающей с неба лягушке (иногда считалось, что они рождаются из дождя). Хорошим примером этому служит история, как святой Бернар Клервоский  долго ехал по берегу Женевского озера, но был настолько погружен в раздумья, что не увидел его и с удивлением спрашивал потом у спутников, о каком озере они говорят.

Античность и Средневековье


Считается, что варварское нашествие смело все достижения предшествующих цивилизаций с лица земли, но это не совсем так. Западноевропейская цивилизация унаследовала от Античности и христианскую веру, и целый ряд ценностей и представлений об Античности, христианству чуждой и враждебной, языческой. Более того, Средневековье говорило с Античностью на одном языке. Безусловно, многое было уничтожено и забыто (школы, политические институты, художественные приемы в искусстве и литературе), но образный мир средневекового христианства непосредственно связан с античным наследием благодаря разного рода энциклопедиям (сводам античного знания о мире — таким как, например, «Этимологии» св. Исидора Севильского) и аллегорическим трактатам и поэмам вроде «Бракосочетания Филологии и Меркурия» Марциана Капеллы . Сейчас подобные тексты мало кто читает, совсем мало тех, кто их любит, но тогда, на протяжении многих столетий, ими зачитывались. Старые боги были спасены именно такого рода литературой и стоявшими за ней вкусами читающей публики.



* Олег Воскобойников — историк-медиевист, специалист по культуре и искусству средневекового Запада. Ординарный профессор Высшей школы экономики, старший научный сотрудник лаборатории медиевистических исследований НИУ ВШЭ. Кандидат исторических наук. Лауреат премии Мориса Ваксмахера за перевод книги Ролана Рехта «Верить и видеть. Искусство соборов XII–XV веков» (М., 2014).


@темы: #средневековье

19:16 

they stay down deep


«Алхимические превращения образа»


1. Блистающий круг (гало) — в алхимии одно из воплощений духа золота. С ним, по легенде, пытался установить связь Фауст.
2. INRI — четыре буквы, начертанные в центре круга. Это аббревиатура латинского варианта арамейской надписи на кресте Иисуса: Iesus Nazarenus Rex Iudaeorum («Иисус Назаретянин Царь Иудейский»). У алхимиков она имела и другое значение: Ignis Natura Renovatur Integra («Вся природа постоянно обновляется огнем»).
3. На внешней стороне круга видна анаграмма: ADAM TЕ DAGERAM AMRTET ALGAR ALGASTNA. Ее смысл можно понять, только если правильно переставить буквы. Версий существует множество. Одна, например, такая: ADAM TЕ DAGERAM трансформируется в Adam te аdgeram («Человек, я приведу тебя»). Вероятно, имеется в виду процесс познания секретов алхимии. Что касается AMRTET ALGAR ALGASTNA, то ее легко превратить в Tangas larga latet am(o)r («Ты многого коснешься, любовь сокрыта»). Речь здесь может идти о любви к миру, которая подвигает человека к его познанию. Это аллюзия на слова апостола Павла: «Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, — то я ничто».
4. Череп — символ конечности земного пути и неизбежности посмертного воздаяния. Алхимик должен помнить об этом, дабы сознание исключительности своих познаний не ввергло его в грех гордыни.
5. Кольцо — аллегорическое изображение уробороса (змеи, кусающей собственный хвост). Это символ завершения Великого Делания алхимиков, то есть получения философского камня, способного превращать в золото любой металл.
6. Окно — граница между тремя мирами: земным, небесным и подземным (который проникает в жилище тоже через окно или дымоход). Что символизируют две тени, влетающие в него, можно только догадываться. Правая напоминает человека с опущенной головой, левая выглядит как огромная голова-привидение. Именно через окно дух проник в лабораторию Фауста.
7. Перст, принадлежащий духу золота и указующий на символ уробороса, символизирует, во-первых, магическую силу, поскольку в средневековой хиромантии она приписывалась именно указательному пальцу, и, во-вторых, ответственность ученого — носителя всякого, в том числе и сакрального знания.
8. Книга — символ учености.
9. На обеих руках алхимика прописано только по одному пальцу. Мизинец на правой — в той же хиромантии символ любви к наукам.
10. Большой палец на левой руке — это власть над духами.
11. Глобус — алхимический символ единства мира: у него нет ни углов, ни концов, он не расчленим на элементы. Это один из главных принципов герметизма: всякая сущность (живая или не живая) связана со всеми другими.
12. Фригийский колпак — атрибут алхимиков, символ внутренней свободы человека, познавшего тайны мира.



Доктор Иоганн Фауст — вовсе не герой народных легенд и не фантазия Гёте, а лицо историческое. Родился этот знаменитый мистик, чернокнижник и шарлатан, вероятно, в швабском городке Книтлинген около 1480 года и покинул земной мир в 1540-м. О его детстве ничего не известно, а о юности мы знаем только то, что поведал о ней сам Фауст своим современникам. Но поскольку все они в один голос говорят о нем как о бессовестном мистификаторе и обманщике, сведения эти никакого доверия не заслуживают. Фауст утверждал, что окончил философский факультет Гейдельбергского университета и получил степень магистра, а затем доктора философии. Но скорее всего никаких университетских степеней у него не было, и в молодости он служил сельским учителем в местечке Кройцнах на западе Германии. Оттуда Фаусту пришлось уносить ноги, поскольку его обвинили в растлении малолетних и содомии. Какое-то время он обретался в Краковском университете, считавшемся в то время центром оккультных наук, где якобы изучал «естественную» (белую) магию (хотя ее приемы мало чем отличаются от магии черной). В 1505 году мы застаем Иоганна путешествующим по Германии. Он выдает себя за алхимика и астролога, способного творить чудеса и предсказывать судьбу. Как сообщает в частном письме поэт Иоахим Камерариус, Фауст «самонадеянно говорил в большом собрании, что ничего достойного удивления в чудесах Христовых нет и он сам берется в любое время и сколько угодно раз совершить то, что совершал Спаситель». Постепенно об Иоганне пошла слава, что он чернокнижник и заключил сделку с дьяволом, который и наделил его способностью творить чудеса. Есть свидетельства, что в Венеции Фауст при большом стечении народа провел опыт по левитации. Вроде бы он даже оторвался от земли, но потом все же рухнул вниз, что, однако, никак не сказалось на его репутации мага. Фауст странствовал по замкам и городам в поисках богатых и доверчивых покровителей, которые готовы были финансировать его алхимические опыты по превращению неблагородных металлов в золото.
Однако, несмотря на всю изворотливость и умение использовать человеческие слабости, Иоганна в конце концов выводили на чистую воду и с позором изгоняли, или он сам от греха уносил ноги. Как пишет городской врач Вормса Филипп Бегарди, Фауст «хорошо умел получать или, точнее, выманивать деньги, а затем удирать, так что только и видели, как его пятки сверкали». Осенью 1540 года Иоганн прибыл в городок Штауфен и остановился в гостинице. Однажды ночью в его комнате раздались громкий хлопок и страшный вопль. Постояльцы были до смерти перепуганы и зайти в комнату мага решились только утром. Там они обнаружили безжизненное тело Фауста, «задушенного дьяволом». Вероятно, очередной его алхимический опыт закончился взрывом, и потерявший сознание «естествоиспытатель» отравился ядовитыми испарениями. Однако современники были едины во мнении — это воздаяние за грехи.
Со временем фигура Фауста обросла легендами, которые были очень популярны во всех слоях тогдашнего общества. В 1587 году вышла даже объемная книга «История о докторе Иоганне Фаусте» Иоганна Шписа, собравшего анекдоты и легенды о знаменитом чернокнижнике. Любили обращаться к его образу и литераторы XVII–XVIII веков. Но все они оставались в рамках устоявшихся представлений об этом персонаже. У Гёте же Фауст совсем другой. Это дерзкий ученый-романтик, обуреваемый желанием познать тайны мироздания и природу счастья, дабы одарить им всех обездоленных. Да, он продает душу Мефистофелю, но в конце концов выходит победителем из схватки с ним, доказав, что человек способен обрести счастье и без вмешательства потусторонних сил.
В этой же психологической тональности выдержан и офорт (гравюра на металле) Рембрандта под названием «Алхимик» (ок. 1652). Художник создал идеальный образ ученого, проникающего мыслью в тайны природы и бытия. Окружен он герметическими (алхимическими) символами. Неслучайно после написания первого варианта гетевской трагедии (1775) «Алхимика» стали называть «Фаустом». Гёте, видимо, тоже считал, что образ , созданный Рембрандтом, отвечает его Фаусту, и поместил гравюру на обложку первого издания части трагедии (1790). Существует несколько авторских копий офорта, разных по тону. Представленный здесь хранится в Государственном Эрмитаже.

@темы: #ART, #средневековье

20:16 

they stay down deep


Иероним Босх «Искушение святого Антония»


Среди произведений Босха особое место занимает триптих «Искушение святого Антония», написанный в 1506 году и находящийся сейчас в Национальном музее старинного искусства в Лиссабоне. Святой Антоний (ок. 251 — ок. 356) — один из самых почитаемых христианских святых, основатель первой монашеской общины. Двадцать лет он провел в египетской пустыне, где боролся с жестокими искушениями, посылаемыми ему Дьяволом. Но Босх, взявшись за создание живописного повествования о страданиях святого отшельника, почти не пользовался его житием. На триптих оттуда попали лишь два сюжета: искушение демоном сладострастия (правая створка) и низвержение Антония (левая створка: там изображено и как бесы возносят Антония к небу, и как падшего святого поднимают с земли братья-пустынники).
Центральная часть — это адские видения святого, которые, по мнению Босха, были главным источником его страданий. Говорят, Босх знал толк в галлюцинациях, отравляя свое сознание спорыньей — родом грибов, паразитирующих на злаках. Существует множество интерпретаций созданных Босхом инфернальных образов, но совершенно очевидно, что многие из них должны были у его современников ассоциироваться с алхимией. Дело в том, что Босх был ревностным католиком и не мог принять главного тезиса алхимиков: «Что внизу, то и наверху», — концепцию, согласно которой часть божественного света присутствует в каждом творении Господа. Отсюда было совсем недалеко до признания наличия божественного света и в Сатане, что предполагало его спасение в конце времен.
Именно поэтому в глазах Босха алхимики были закоренелыми еретиками. В средней части триптиха помещаются две сюжетные группы: «Черная месса» и «Бегство в Египет», полностью составленные из алхимических символов. Антоний находится в центре первой, невозмутимо взирая на все, что происходит вокруг него. Во второй использован любимый алхимиками библейский сюжет, поскольку считалось, что алхимическое искусство пришло из Египта. Босх явно приложил все усилия, чтобы показать зрителям, сколь далеко зашли алхимики в своей еретической интерпретации Священного Писания.

«Черная месса»







«Бегство в Египет»






Источник: Журнал "Вокруг Света"

@темы: #возвышенное, #ART, #средневековье

21:42 

they stay down deep
Как отличалось средневековое понимание времени от современного:

«Что есть время?» — спрашивал себя Августин Блаженный и признавался: «Пока никто меня об этом не спрашивает, я понимаю, нисколько не затрудняюсь, но как скоро хочу дать ответ об этом, я становлюсь совершенно в тупик». Что же говорить о простом средневековом крестьянине или ремесленнике, который вообще не мыслил абстракциями и для которого время было неразрывно связано с оппозициями дня и ночи, лета и зимы? Циклическое время, доставшееся Средним векам от античности, существовало в неразрывной связи с «временем церкви», а после появления на городских ратушах часов постепенно начало сменяться «временем купцов» (термин Жака Ле Гоффа). Праздники религиозного календаря воспринимались как прорыв в вечность, в мир, где нет времени и где не действуют временные и причинно-следственные связи (характерная для средневековья скульптура — святая Анна, держащая на руках двух детей, Христа и деву Марию), поэтому в праздники зазорным считалось выполнение домашней работы, уборки и так далее. В XX веке Михаил Бахтин ввел в литературоведение термин «хронотоп» («времяпространство»), чтобы подчеркнуть неразрывность этих двух категорий. Цикличное представление о времени крестьян во многом было обусловлено пространством, в котором они обитали и работали, на становление восприятия времени купцами безусловно повлияло развитие городов, приходящееся на XIII веке. Средневековый человек мерил расстояние временем, за которое он его пройдет.

Насколько подробно и достоверно мы знаем Средневековье, особенно его раннюю часть:

На самом деле, о Средневековье мы знаем пусть и не всё, но очень многое. Во-первых, в нашем распоряжении широкий круг неписьменных источников (археологических, изобразительных, природно-географических), которые позволяют достаточно хорошо представить материальную жизнь людей Средневековья (пищу, одежду, жилище). Во-вторых, данные средневековых письменных источников самого разного типа, а их сохранились десятки тысяч, позволяют не только существенно дополнить наши знания о перечисленных выше сферах, но и достаточно детально представить себе организацию общества и власти, особенности религиозной и культурной жизни и так далее. Речь идет о памятниках законодательства, документах, исторических сочинениях, мемуарах и других текстах вплоть до надписей на стенах домов или на самых разных предметах: оружии, церковной утвари, посуде. Однако следует понимать, что абсолютно всего мы не знаем и никогда не будем знать ни о каком историческом периоде, включая современность. Кроме того, каждая новая эпоха в истории человечества ставит и новые вопросы к прошлому, заставляет в той или иной степени пересмотреть ранее утвердившиеся оценки. И Средневековье здесь не является исключением.

@темы: #средневековье

Testamet in black

главная